Индеец рассмеялся. В его глазах мелькнуло восхищение.
— Ты очень рисковала, моя львица.
— Ради тебя я рискну всем, Ночной Ястреб, — прошептала она. — Всем!
Он еще раз прижал ее к себе и нежно поцеловал в лоб.
— Тебе было больно отправлять это послание отцу. Если бы я мог, я разделил бы с тобой эту боль.
— Я знаю, — прошептала она, и на глаза ее навернулись слезы. — По крайней мере, теперь он знает, что я жива, что я счастлива с моим мужем и сыном. Может быть, это успокоит его.
Несколько дней спустя переговоры были сорваны, но не из-за инцидента с Ночным Ястребом, а по другим причинам. Индейцы заметили, что белые подтянули на индейские территории дополнительные силы, намереваясь строить дороги в тех местах, куда индейцы еще не согласились пропустить их. Это разозлило индейских вождей, и они отвергли все предложения белых, не желая вести переговоры с людьми, которые постоянно их обманывают.
Словно для того чтобы усилить оскорбление, кавалерия приступила не только к строительству дорог, но еще и двух фортов на индейской территории. Все лето солдаты работали без передышки, чтобы закончить форт Фил Кирни и форт С. Ф. Смит, которые располагались еще дальше по Паудер Ривер, прямо на территориях, принадлежавших сиу, северным шайенам и арапахо.
Племена утешали себя тем, что постоянно нападали на солдат, атакуя караваны с провизией и вступая в сражения с кавалеристами. Когда наступила осень, вожди договорились разбить свои поселения неподалеку от вновь выстроенных фортов, чтобы и зимой не давать белым покоя. Они решили отрезать все пути доставки продовольствия и держать форты в осаде до тех пор, пока солдаты не покинут их или не погибнут.
Ранней зимой Пламя поняла, что снова ждет ребенка. Облаку Войны исполнилось уже два года, и Ночной Ястреб был счастлив, что жена принесет ему второго через такой короткий промежуток времени.
Затем события получили дальнейшее развитие, и Пламя уже не могла таить в себе эту новость. Ей очень хотелось увидеть, какое выражение лица будет у Ночного Ястреба, когда она все ему расскажет.
Она подождала, когда они покончили с ужином и спокойно отдыхали в своей хижине.
— Ночной Ястреб? — обратилась она к нему. Он поднял голову.
— У меня было еще одно видение, — сказала она. — Оно касается ребенка, которого я ношу.
Он посмотрел на нее внимательней:
— Это было хорошее видение или плохое?
— Не знаю, потому что я не знаю, какова будет твоя реакция на то, что я тебе скажу.
Теперь она уже полностью овладела его вниманием:
— Как ты отнесешься к близнецам, мой муж?
— Близнецам? — эхом отозвался он, от изумления открыв рот.
Пламя громко рассмеялась:
— Да, к близнецам! Ты сделал мне на этот раз не одного, а двух детей! Я видела, что родятся девочка и мальчик!
Ночной Ястреб застыл от изумления. Затем он наградил ее улыбкой, которая затмила бы солнце.
— Ты восхитительна! — воскликнул он.
Он подошел к ней, обнял и закружил по хижине.
— Я хотела сказать тебе то же самое! — прокричала она в ответ.
— Наш народ напишет твое имя на небесах, назвав тебя величайшей из женщин, — предсказал он. — Они уже почитают тебя за твои видения, а теперь за то, что ты подаришь их вождю близнецов!
— В этом нет ничего необычного, Ночной Ястреб, — скромно отозвалась она.
— Для наших народов это самое редкое и удивительное событие, — ответил он.
— Как и мы: редкие и удивительные любовники, — заявила она с блестящими от счастья глазами. — Особо избранные.
ГЛАВА 29
Близнецы родились в начале лета — мальчик и девочка, как и предсказывала Пламя. Оба они были крохотные, но крепкие и здоровые. У мальчика, которого назвали Голубой Волк, среди черных волос иногда встречались ярко блестевшие рыжие, а глаза были настолько густо-синими, что казались почти черными Небесное Сияние — выбрать имя для которой было позволено Пламени — имела более светлую кожу и золотистые волосы матери, что создавало необыкновенный контраст с глазами цвета оникса, доставшимися ей от отца.
Пока Пламя приходила в себя после родов, которые, несмотря на двойную нагрузку, прошли необыкновенно легко, все племя праздновало это необычное событие. Как и предупреждал ее Ночной Ястреб, рождение близнецов считалось среди индейских народов большой редкостью, и, как он предсказал, статус Пламени возрос еще больше.
Вскоре она окончательно поправилась и занялась своими обычными делами. Нося близнецов, она еще больше округлилась, чем с Облаком Войны, и теперь радостно замечала, что возвращается в свою прежнюю форму. Ночной Ястреб изготовил легкую колыбельку, в которую вмещались двое, и Пламя могла носить их на спине.
Он также оказывал ей большую помощь в уходе за детьми. Часто, когда Пламя была занята с близнецами, он, отправляясь по своим делам в поселение, забирал с собой Облако Войны. Мальчик не знал, что и подумать о двух крошечных захватчиках, которые узурпировали его привилегированное положение в хижине, отнимая у него внимание матери. Но дополнительное внимание отца помогло ему справиться с ревностью.
Пламя и Ночной Ястреб едва сдерживали смех, наблюдая за возросшим чувством ответственности Облака Войны, которому указывали, насколько меньше его и слабее новорожденные мальчик и девочка, которых он теперь должен был воспитывать и защищать.
— Если мы не будем за этим следить, Облако Войны вырастет таким же тщеславным, как и его отец, — предупреждала с насмешливым блеском в глазах Пламя.
— По крайней мере, будем надеяться, что он вырастет таким же мудрым и храбрым, — парировал со знакомой усмешкой Ночной Ястреб.
— Какой скромный у меня муж! — вторила ему Пламя.
— Вождю не следует быть скромным. Он должен быть отважным и решительным, — сказал он, поглаживая ее яркие волосы.
Она смерила его оценивающим взглядом и сказала:
— Неплохо еще, если он также высокий, стройный и симпатичный.
— Разве ты не самая счастливая женщина на свете — оттого что имеешь такого мужчину? — спросил он.
— Ты, мой дорогой муж, самый лучший человек на свете, — заключила она, — а я и впрямь самая счастливая женщина. —
В течение лета шайены пополняли запасы еды, занимаясь охотой на бизонов, а также совершили несколько рейдов в форты, расположенные по Паудер Ривер. Ранее, весной, еще до рождения близнецов, белые снова пригласили их на переговоры в форт Ларами. Правительство Соединенных Штатов было очень озабочено не прекращавшейся войной с индейцами, особенно после кровавой резни, в которой погиб отряд Феттермана. Индейцы заманили в ловушку недалеко от форта Фил Кирни более восьмидесяти кавалеристов, и ни один солдат не вернулся живым.
